Рогожников взял банку с отбитым горлом из рук моториста и глотнул несколько раз, оберегаясь, чтобы не порезаться.

— Хорошо отделались, — пробормотал он. — А Лунева еще не приходила?

— Была, да снова ушла, — разогнувшись во весь рост, так что голова уперлась в потолок, проговорил Вася. — Говорит, документы недооформила…

— Отчалить не успели, а уже груз бьем, — проворчал капитан и полез наверх. Он-то думал, что завскладом Лунева из Совречки, куда нужно было везти груз, уже на самоходке и все ждут его. Не терпелось скорее отвалить из Туруханска, мало ли чего может случиться. Вот тебе в борт шарахнули, а там еще что-нибудь…

Рогожников выбрался на палубу и, держась за леера, направился к рубке. К причалу кто-то шел, весь залепленный снегом, скользил, спотыкаясь, и Илья не сразу узнал участкового инспектора Савушкина.

Ломоть снега отвалился с его плеча, обнажив синий погон со звездочкой. «Ну вот… — подумал Рогожников и присел на трос леера спиной к Савушкину. — Сходил я, однако, в рейс…»

— Здорово, Илья, — сказал Савушкин и оглядел заснеженную палубу. — Под парами стоишь?

«Мы же с ним вместе в школе учились, — подумал Рогожников, — сколько раз на рыбалку еадили, на охоту… Видно, забирать пришел».

— Стою… — хмуро отозвался он, ковыряя толстые, широкие ногти на пальцах.

— Это куда же ты нацелился? — полюбопытствовал участковый, закидывая назад болтающуюся у ног планшетку. — Тебе же выезжать нельзя. У тебя подписка о невыезде.

— В Совречку, — буркнул Илья, продолжая думать о Савушкине. Был свой парень, туруханский, а надел форму и планшетку — вроде чужим стал. На другом бы, незнакомом милиционере эта планшетка и в глаза бы не бросилась. Тут же она болтается на Витьке Савушкине, на кореше, на однокласснике. Любой случай из детства взять — без него не обойдется. Да и дотом уже, после школы, работать вместе пошли, в одной рыболовецкой бригаде до самой армии рыбачили. И только после армии разошлись. Смело можно сказать — кореш, но вот беда, кореш-то с планшеткой…